Самое жуткое приключение

Самое жуткое приключение

Роберт Лоуренс Стайн

Самое стршное приключение

Ужастики – 26

«Р.Л. Стайн «Самое стршное приключение»»: ООО Росмэн‑Издат; M.; 1999

ISBN 5‑8451‑0087‑9

Перевод с британского У. В. Сапциной

Оригинал: Robert Stine, “My hairiest adventure”

Инструкция

С ним случилось самое ужасное…

Ларри Бойд отыскал в мусорном баке классную штуку – старенькый флакон с надписью «Мгновенный загар». На этикетке значилось:

«Втирая это Самое жуткое приключение средство в кожу, вы приобретете бронзовый загар за считанные минутки!» Так и поступили Ларри и его друзья, но загар у их не появился. Ничего не вышло.

По последней мере, так задумывался Ларри, пока не увидел волоски.

Черные, колющиеся волоски, покрывавшие ладошки и лицо.

Поточнее, не волоски, а блестящую черную шерсть Самое жуткое приключение. После каждого бритья шерсть вырастала еще резвее…

Роберт Лоуренс Стайн

Самое стршное приключение

Почему в нашем городке настолько не мало кочевых собак?

И почему собаки всегда бросаются конкретно на меня?

Будто бы они посиживают в засаде и наблюдают за проходящими мимо людьми. И перешептываются: «Видишь вон того белобрысого парня? Это Ларри Самое жуткое приключение Бойд. Давай напугаем его!»

Я мчался со всех ног. Но с гитарой в массивном футляре бегать тяжело. Футляр бился о мою ногу.

Поскользнувшись, я свалился в снег.

Собаки приближались. Они вопили и лаяли, – наверняка, чтоб испугать меня до погибели.

Они не просчитались – я и взаправду ужаснулся. Так, что Самое жуткое приключение сердечко ушло в пятки!

Наверняка, собаки сходу отличают тех, кто их опасается. Но вообщем‑то я собак не боюсь, я даже люблю их.

Мне становится жутко только тогда, когда за мной гонится целая свора псов, скупо щелкающих зубами и готовых разодрать меня в клочья. Как на данный момент Самое жуткое приключение.

Барахтаясь в снегу, я с трудом поднялся на четвереньки и обернулся. Собаки настигали меня.

«Так нечестно, – с горечью поразмыслил я. – У их четыре ноги, а у меня всего две!»

Как обычно, вожаком своры был большой темный пес со злостными очами. Он вечно оскаливал зубы и рычал. На данный момент он Самое жуткое приключение был так близко, что я лицезрел его острые клыки.

– Кыш! Фу! Идите домой!

Что за ересь я несу? Разве у их есть дом?

– Идите домой, слышите?

Подошвы башмак скользили по снегу, тяжкий футляр с гитарой тянул меня вниз. Я оступился, с трудом сохранил равновесие и побежал далее.

Сердечко колотилось Самое жуткое приключение, как безумное. Мне казалось, что я весь горю, хотя денек выдался прохладный.

Прищурившись, я посмотрел на слепящий диск солнца. Я пробовал прибавить шагу, но ноги не слушались.

Все пропало, с страхом сообразил я.

Тяжкий футляр опять стукнул меня по ноге.

Я обернулся. Собаки возбужденно махали хвостами и звучно Самое жуткое приключение лаяли, стараясь догнать меня.

Свора стремительно приближалась.

– Идите домой! Фу! Говорю вам, кыш! Почему они избрали конкретно меня?

Я никому не сделал ничего отвратительного. Добросовестное слово! Спросите кого угодно – хоть какой произнесет вам, что Ларри Бойд – самый примерный двенадцатилетний мальчишка в городке.

Так почему же собаки всегда преследуют меня Самое жуткое приключение?

В прошедший раз я успел открыть дверцу припаркованной машины и спрятаться снутри. Но сейчас свора следовала за мной по пятам, а машины, стоящие повдоль тротуара, внесло снегом. К тому времени, как я открою дверцу, собаки наверное растерзают меня!

До дома Лили было уже рукою подать. Вон он на углу улицы Самое жуткое приключение. Это был мой единственный шанс.

Если мне получится добежать до дома Лили, я…

– Ой!

Не заметив под снегом камень, я спотыкнулся. Футляр вылетел у меня из рук и глухо стукнулся о землю.

Я свалился ничком. Лицом в снег.

– Все пропало! – простонал я. – Они порвут меня!

Снег залепил мне глаза.

Кое Самое жуткое приключение‑как поднявшись, я смахнул снег с лица.

Собаки бешено лаяли.

– Прочь отсюда! А ну, убирайтесь! – послышался знакомый глас. – Неприятные собаки! Прочь!

Лай равномерно стихал. Я протер глаза ладонями и вскрикнул от радости:

– Лили! Как ты тут очутилась?

Она кинула в собак увесистым снежком.

– Убирайтесь прочь!

Собаки заскулили и Самое жуткое приключение опасливо попятились. Когда большой темный пес, опустив голову, медлительно побрел прочь, другие последовали за ним.

– Лили, они послушались тебя! – признательно воскрикнул я.

– Само собой, – усмехнулась она. – А не то я бы им показала. Ты же меня знаешь, Ларри.

По сути Лили Вонн совсем не драчунья. Ей двенадцать лет, как и Самое жуткое приключение мне, но смотрится она молодее. Лили низкая, худая и привлекательная. У нее недлинные белокурые волосы и челка до самых бровей.

Самое странноватое во наружности Лили – это ее глаза: один голубой, а другой зеленоватый. Никто не верует, что у нее глаза различного цвета, пока не увидит их сам Самое жуткое приключение.

Я отряхнул куртку и джинсы. Лили протянула мне футляр с гитарой.

– Надеюсь, он не промок, – пробормотала она.

Я осмотрелся. Собаки вновь звучно залаяли, заметив белку на дереве.

– Я увидела тебя в окно, – произнесла Лили и потянула меня за рукав. – Почему они всегда гоняются за тобой?

Я пожал плечами Самое жуткое приключение.

– Сам не знаю, – ответил я.

Под ногами скрипел снег. Лили шла первой, а я – по ее следам.

Мимо проехала машина, колеса скользили на оледенелой мостовой. Мы повернули и направились по подъездной дорожке к дому Лили.

– Почему ты запоздал? – спросила она.

– Папа попросил меня посодействовать расчистить двор, – растолковал я.

Когда Самое жуткое приключение я свалился, снег забился мне в капюшон, и сейчас по шейке и спине текли ледяные струйки. Я поежился. Мне не терпелось оказаться в теплом доме.

Ребята ожидали нас в гостиной. Я помахал рукою Мэнни, Джереду и Кристине. Стоя на коленях, Мэнни возился с усилителем для гитар. Усилитель звучно загудел, от неожиданности все Самое жуткое приключение вздрогнули.

Мэнни – рослый, тощий, глупый с виду юноша с кривой ухмылкой и шапкой темных растрепанных волос. Джереду двенадцать, как и всем нам, но с виду ему дашь лет восемь. Я еще никогда не лицезрел его без темной бейсболки с серебристой символом впереди. Кристина малость полновата. У нее Самое жуткое приключение кучерявые рыжеватые волосы, на носу очки в голубой пластмассовой оправе.

Я стащил сырую куртку и повесил ее в прихожей. По телу разлилось приятное тепло. Одернув свитер, я присоединился к ребятам.

Мэнни поднял голову и вдруг рассмеялся.

– Смотрите, у Ларри волосы стоят стоймя! Быстрее несите фотоаппарат!

Все расхохотались.

Ребята вечно смеются Самое жуткое приключение над моими волосами. Только я не нахожу здесь ничего забавного: с волосами мне здорово подфартило. Они мрачно‑русые, волнистые и длинноватые, практически до самых плеч.

– Пушистый Ларри! – воскрикнула Лили. Другие схватили нараспев:

– Пушистый Ларри! Пушистый Ларри!

Я сурово нахмурился и провел ладонями по волосам, приглаживая их и убирая со Самое жуткое приключение лба. Я ощущал, что краснею.

Вытерпеть не могу, когда меня дразнят. Мне становится обидно, и краска приливает к лицу.

Наверняка, потому мои друзья так обожают поддразнивать меня. То их потешают мои волосы, то уши, то еще что‑нибудь.

А я каждый раз злюсь. И краснею. А это только Самое жуткое приключение раззадоривает их.

– Пушистый Ларри! Пушистый Ларри! Друзья, именуется!

Вообщем‑то друзья у меня хорошие. Мы нередко веселимся совместно. Мы, все пятеро, – рок‑группа. На этой неделе мы выдумали заглавие – «Циркачи». А на прошлой неделе группа называлась «Сорвиголовы». Мы нередко меняем заглавие.

Лили носит на шейке золотую монету на цепочке Самое жуткое приключение. Монету подарил ей дедушка, сказав, что это истинное золото пиратов.

Потому Лили желала именовать нашу группу «Золото пиратов». Но по‑моему, это очень обыденно. Мэнни, Джеред и Кристина согласились со мной.

По последней мере, «Циркачи» – еще круче, чем заглавие группы Хью «Крикуны». Хью с друзьями предложил нам устроить в Самое жуткое приключение школе конкурс рок‑групп.

Хью Хервин сам избрал для собственной группы заглавие, хотя он в ней всего‑навсего ударник. А его сестра‑воображала Марисса – певица.

– Почему бы для тебя не именовать группу в честь сестры? – в один прекрасный момент спросил я Хью после уроков.

– Еще чего! Марисса ни с чем Самое жуткое приключение же не рифмуется.

– Да? А с чем рифмуются «Крикуны»? – опешил я.

– Со «звездами первой величины!» – рассмеялся Хью и взлохматил мне волосы.

Глупец!

Хью и его сестру никто не любит. Мы, «Циркачи», не можем дождаться денька, когда победим «Крикунов».

– Жалко, что у нас нет басовита, – уже в который раз увидел Джеред Самое жуткое приключение, когда мы настроились.

– Либо саксофониста, либо трубача, – добавила Кристина, доставая из открытого футляра медиатор.

– А по‑моему, и так здорово, – заявил Мэнни, который по‑прежнему возился на полу, подключая шнуры к усилителю. – Три гитары звучат классно – в особенности когда мы проходим снизу ввысь по всему грифу.

Кристина, Мэнни и Самое жуткое приключение я играем на гитарах, Лили поет. А Джеред бацает на клавишных. У него есть синтезатор ударных с 10 различными ритмами. Он подменяет нам барабаны.

Как Мэнни подключил усилитель, мы заиграли песню группы «Роллинг Стоунз». Подобрать ритм ударных Джеред не сумел, потому мы обошлись без их.

Чуть мы окончили Самое жуткое приключение, я кликнул:

– А сейчас снова! Все застонали.

– Ларри, все и так вышло здорово! – воскрикнула Лили. – Для чего повторять одно и то же?

– Мы сбились с такта, – сделал возражение я.

– Это ты сбился! – уточнил Мэнни и скорчил гримасу.

– Мэнни, разве ты запамятовал? Ларри во всем стремится к совершенству, – вмешалась Кристина.

– Как я Самое жуткое приключение мог запамятовать? – притворно возмутился Мэнни. – Ведь он не дает нам доиграть до конца ни одной песни!

Я вновь ощутил, что краснею.

– Я просто желаю, чтоб все было как следует, – буркнул я.

Что отвратительного в стремлении к совершенству?

– Конкурс через две недели, – напомнил я. – Вы желаете опорочиться на Самое жуткое приключение сцене?

Не выношу, когда меня выставляют на посмешище. Это я терпеть не могу больше всего на свете – даже больше, чем вареную брокколи!

Мы заиграли вновь. Джеред надавил на синтезаторе кнопку саксофона, и вышло, как будто нам подыгрывает саксофон. Мэнни вел 1-ое соло, я – 2-ое.

Правда, в одном аккорде я Самое жуткое приключение сбился и желал было предложить ребятам начать поновой. Но я знал: стоит мне закончить игру, меня съедят заживо. Пришлось продолжать.

На высочайшей нотке у Лили сорвался глас. Но вообщем‑то она поет хорошо.

Мы игрались без перерыва практически два часа, пока песня не зазвучала по истине здорово. А когда Джеред Самое жуткое приключение подобрал ритм ударных, все завизжали от экстаза.

В конце концов мы убрали инструменты в футляры, и Лили предложила выйти на улицу. Солнце стояло еще высоко в зияющем голубом небе. Толстое снежное одеяло искрилось.

Мы поиграли в догонялки вокруг заснеженных вечнозеленых кустарников во дворе Лили. Мэнни слепил большой Самое жуткое приключение снежок и сбил с головы Джереда бейсболку. Вспыхнул бой снежками и длился до того времени, пока мы не запыхались и не изнемогли от смеха.

– Давайте слепим снеговика! – предложила Лили.

– Схожего на Ларри, – добавила Кристина. У нее совершенно запотели очки.

– Разве бывают белобрысые снеговики? – сделала возражение Лили.

– Хватит дразниться! – возмутился Самое жуткое приключение я.

Мы начали скатывать большие снежные шары. Джеред толкнул Мэнни на снеговой ком и попробовал закатать в него. Но Мэнни был очень томным, и ком развалился.

Пока вся компания трудилась над снеговиком, я осмотрелся. Мое внимание привлек примыкающий дом, где около большущего мусорного бака показывалась куча старенькых вещей.

Похоже, в этом доме Самое жуткое приключение не так давно завершился ремонт. А хлам вынесли, чтоб увезти на свалку.

Я ринулся к мусорному баку и начал рыться в куче барахла. Мне нравятся старенькые вещи. Я люблю копаться в никому не подходящем хламе.

Отодвинув в сторону битый кафель и смятую занавеску для ванной, я нашел Самое жуткое приключение под ветхим ковриком белоснежную эмалевую аптечку.

– Ого! Вот это находка! – воскрикнул я. Вытащив аптечку из бака, я открыл ее.

К моему удивлению, снутри оказались различные пузырьки и пластмассовые тюбики.

Я начал перебирать их, и вдруг мое внимание привлек оранжевый флакон.

– Ребята! – кликнул я друзьям. – Смотрите, что я отыскал Самое жуткое приключение!

Я принес оранжевый флакон во двор Лили.

– Смотрите, что у меня есть! – кликнул я, размахивая находкой.

Но никто не обернулся. Мэнни и Джеред пробовали поставить один большой снежный ком на другой, чтоб вышло туловище снеговика. Лили подбадривала их кликами. Кристина протирала перчаткой запотевшие очки.

– Ларри, что это? – в конце концов Самое жуткое приключение спросила Кристина, надев очки.

Ребята обернулись и узрели флакон у меня в руке.

Я прочитал надпись на этикетке:

– «Мгновенный загар. Втирая это средство в кожу, вы приобретете бронзовый загар за считанные минутки!»

– Класс! – восхитился Мэнни. – Давайте попробуем!

– Где ты его отыскал? – спросила Лили, щеки которой раскраснелись от холода. На Самое жуткое приключение челке поблескивали большие снежинки.

Я указал на соседский мусорный бак.

– Этот флакон выкинули твои соседи. Он полный.

– Давайте попробуем! – повторил Мэнни, криво усмехаясь.

– Да, и в пн придем в школу загорелыми! – схватила Кристина. – Представляете, какое лицо будет у мисс Шиндлинг? Скажем ей, что ездили все совместно во Флориду!

– Нет, лучше на Самое жуткое приключение Багамы! – сделала возражение Лили. – Скажем Хью Хервину, что давали концерты на Багамских островах!

Все расхохотались.

– Как думаешь, средство подействует? – спросил Джеред, поправляя бейсболку и разглядывая флакон.

– Само собой! – отозвалась Лили. – По другому его не пустили бы в продажу. – Она выхватила у меня флакон. – Он практически полный. Тут хватит на Самое жуткое приключение всех. Давайте попробуем! Вот будет здорово!

Мы двинулись к дому прямо за Лили. Под ногами скрипел снег, изо рта вылетал белоснежный пар.

Я снял куртку и повесил ее на вешалку. По дороге в гостиную меня вдруг стали одолевать тревожные мысли. А если средство не подействует? Что, если мы Самое жуткое приключение станем не загорелыми, а ярко‑желтоватыми либо зеленоватыми?

Ни за что не пойду в школу с зеленоватой кожей! Просто не смогу. Придется скрываться в шкафу, пока краска не смоется.

Но, похоже, моим друзьям такое и в голову не приходило.

Мы втиснулись в ванную комнату. Флакон «Мгновенного загара» по Самое жуткое приключение‑прежнему держала в руках Лили. Она отвинтила крышку и плеснула жидкость из флакона для себя на ладонь. Жидкость оказалась сливочно‑белоснежной.

– Приятный запах, – увидела Лили, поднеся ладонь к лицу. – Таковой сладкий!

И она начала мазать жидкостью поначалу шейку, потом щеки и лицо. Наклонив флакон, она налила на ладонь еще незначительно Самое жуткое приключение воды и намазала ею руки.

Последующим флакон взял Мэнни. Он смело налил для себя пригоршню лосьона и помылся им.

– Какая‑то холодная и маслянистая жидкость, – увидела Кристина, когда ей передали флакон.

Последующим был Джеред. Он практически вполне опустошил флакон и старательно втер средство для загара в кожу лица Самое жуткое приключение и шейки.

В конце концов пришла моя очередь. Я наклонил флакон над ладонью.

Но что‑то приостановило меня. Я колебался. Друзья пристально следили за мной, ждя, что я тоже натру лицо и руки неведомой жидкостью.

Заместо этого я повернул флакон и прочитал маленькую надпись на этикетке.

И звучно ахнул.

– В чем Самое жуткое приключение дело, Ларри? – опешила Лили. – Просто плесни мало воды на ладонь и втирай в кожу…

– Но… – Я осекся.

– Я уже потемнела? – спросила Кристина у Лили. – Средство подействовало?

– Пока нет, – ответила Лили и обернулась ко мне. – Что случилось, Ларри?

– Смотри, что написано на этикетке, – дрожащим голосом произнес я. – «Годен до Самое жуткое приключение февраля 1991 года».

Все засмеялись. Хохот эхом отразился от кафельных стенок малеханькой ванной.

– Ничего с тобой не сделается, – заявила Лили. – Подумаешь, срок годности истек. Это еще не означает, что сейчас у нас облезет кожа!

– Не страшись, – подбодрил меня Мэнни, хватая флакон и переворачивая его ввысь дном над моей Самое жуткое приключение ладонью. – Подожди, пока не изольется жидкость. Мы все уже натерлись, Ларри. Сейчас твоя очередь.

– Кажется, загар уже начал проступать, – сказала Кристина, которая совместно с Джередом рассматривала себя в зеркале над раковиной.

– Действуй, Ларри, – поторопила меня Лили. – Дата на этикетке ничего не означает, – Она подтолкнула меня. – Что с тобой может Самое жуткое приключение случиться?

Все выжидательно уставились на меня. Мои щеки стали жаркими, я сообразил, что снова краснею.

Не хватало еще, чтоб меня считали трусом! И без того нужно мной вечно потешаются. Набравшись смелости, я вылил последние капли воды на ладонь.

Я старательно размазал средство по лицу, шейке и рукам. Оно и Самое жуткое приключение взаправду оказалось маслянистым и холодным и пахло приятно, как папин лосьон после бритья.

Друзья отрадно загомонили.

– Так держать, Ларри! – Джеред хлопнул меня по спине так очень, что я чуть ли не выронил пустой флакон.

Толкаясь и хихикая, мы пялились в зеркало над раковиной. Мэнни так отпихнул Джереда, что тот отлетел Самое жуткое приключение к душевой кабинке.

– Когда же оно подействует? – нетерпеливо спросила Кристина. Колоритная лампа отражалась в стеклах ее очков.

– А по‑моему, оно вообщем не подействует, – разочарованно вздохнула Лили.

Я опять принялся учить этикетку.

– Тут говорится, что бронзовый загар возникает практически одномоментно, – сказал я и покачал головой. – Так я и знал Самое жуткое приключение: эта штука очень древняя. Зря мы…

Меня оборвал пронизывающий крик Мэнни. Обернувшись, мы узрели, что его лицо искажено страхом.

– Мое лицо! – выкрикнул Мэнни. – Оно облезло!

Он протянул к нам дрожащие руки. И я увидел, что он держит на ладошки лоскуток своей кожи!

У меня вырвался слабенький вопль.

Другие в Самое жуткое приключение страхе смотрели на руки Мэнни.

– Моя кожа! – стонал он. – Что с ней?

В один момент его губки растянулись в усмешке.

Присмотревшись, я увидел, что у Мэнни в руках совсем не кожа, а мокроватая смятая картонная салфетка!

Запрокинув голову, Мэнни расхохотался и кинул ее на пол.

– Балбес! – сурово выпалила Лили Самое жуткое приключение.

Мы заорали, обступили Мэнни и затолкали его в душевую кабинку, а Лили стала крутить кран, чтоб включить воду.

– Не нужно! – взмолился Мэнни, стараясь вырваться. – Я просто пошутил!

Лили сжалилась над ним и закрутила кран. В последний раз взглянув на себя в зеркало, мы вышли из ванной.

Наша наружность Самое жуткое приключение никак не поменялась. Загар так и не проступил. Средство не подействовало.

Схватив куртки, мы побежали во двор доделывать снеговика. Я прихватил с собой пустой флакон «Мгновенного загара» и зашвырнул его в снег. Лили и Кристина скатали голову снеговика и водрузили ее на туловище.

Я отыскал два черных камушка для Самое жуткое приключение глаз, Мэнни нахлобучил на голову снеговику бейсболку Джереда. Вышло отлично, но Джеред скоро забрал бейсболку.

– Он больше похож на тебя, Мэнни, – заявил Джеред. – Только еще умнее.

И все захохотали.

От сильного порыва ветра, налетевшего откуда‑то из‑за дома, голова снеговика упала, покатилась по снегу и рассыпалась.

– Вот сейчас он Самое жуткое приключение точно похож на тебя! – выкрикнул Джеред, обращаясь к Мэнни.

– А ну, бери свои слова назад! – востребовал Мэнни, подхватывая большой комок снега и швыряя его в Джереда.

Джеред попробовал увернуться, но не успел. Быстро наклонившись, он тоже слепил снежок и запустил его в Мэнни.

Скоро уже вся компания включилась в игру Самое жуткое приключение, снежки летели в различные стороны. В конце концов нам с Лили пришлось отбиваться от Мэнни, Джереда и Кристины.

Сдаваться мы не собирались. Лили лепит снежки так стремительно, как никто другой. Она успевает скатать комок и метнуть его в противника, пока я нагибаюсь за новейшей горстью снега.

Игра стремительно Самое жуткое приключение переросла в гневную схватку. Мы закончили даже лепить снежки – просто кидали друг в друга комьями снега. А позже побежали в примыкающий двор, где снег был свежайшим. Там бой вспыхнул с новейшей силой.

Отлично порезвились! Мы смеялись, крича ли и обливались позже, невзирая на порывы прохладного ветра.

В один момент Самое жуткое приключение меня затошнило.

Я свалился на колени и сглотнул слюну. Снег вдруг заискрился очень ярко, слепя глаза. Земля покачнулась и как будто поплыла.

Мне становилось все ужаснее.

С чего бы это?

Доктор Меркин поднял длинноватую иглу. Она блестела. Крохотная зеленоватая капелька скатилась с острия.

– Сделай вдох и задержи дыхание, Ларри Самое жуткое приключение, – негромко порекомендовал доктор. – Это совершенно не больно.

Он всякий раз повторяет одни и те же слова.

Я знал, что он околпачивает меня: укол будет очень болезненным. Мне делают такие уколы раз в две недели.

Доктор мягко взял меня за предплечье свободной рукою и придвинулся впритирку, так что я ощутил запах Самое жуткое приключение мятного эликсира у него изо рта.

Глубоко вздохнув, я отвернулся. Не могу созидать, как игла вонзается в кожу.

От укола я вздрогнул.

Доктор Меркин крепче сжал мою руку.

– Совершенно не больно, правда? – спросил он, понизив глас.

– Да уж… – простонал я и обернулся на маму.

Она кусала нижнюю губу Самое жуткое приключение, на лице застыла тревога. Казалось, укол делают не мне, а ей!

В конце концов доктор Меркин вытащил иглу и протер место укола ватным тампоном, смоченным холодным спиртом.

– Сейчас все будет в порядке, – пообещал он, похлопав меня по спине. – Можешь надеть рубаху.

Он обернулся и ободряюще улыбнулся маме.

Доктор Меркин похож Самое жуткое приключение на реального аристократа. По‑моему, ему лет 50. Свои седоватые волосы он кропотливо зачесывает вспять. За стеклами квадратных очков‑хамелеонов миролюбиво блестят голубые глаза, на губках вечно играет ухмылка.

Хотя он околпачивает меня, уверяя, что укол – это совершенно не больно, мне кажется, что он неплохой доктор. Он мне нравится. После осмотров Самое жуткое приключение мне всегда становится легче.

– Все та же неувязка с потовыми железами, – негромко растолковал он маме, делая какие‑то записи в моей карточке. – Он перенагрелся. Ты же знаешь, Ларри, это для тебя вредоносно.

Я согласно кивнул.

Мне издавна понятно, что с потовыми железами у меня не все в порядке. Они Самое жуткое приключение работают не так, как полагается. Я никогда не потею, а когда перегреваюсь, мне становится плохо.

Вот почему мне приходится ходить к медику Меркину каждые две недели. От уколов мне становится лучше.

Кидаться снежками было здорово. Но я так увлекся, что не увидел, как перенагрелся, невзирая на снег и Самое жуткое приключение прохладный ветер.

Поэтому‑то меня и затошнило.

– Сейчас для тебя лучше? – спросила мать по дороге домой.

Я кивнул.

– Да, сейчас все в порядке, – заверил я, тормознул и оборотился к ней. – Мам, для тебя не кажется, что я… поменялся?

Мать встревоженно обозрела меня.

– Поменялся? О чем ты говоришь Самое жуткое приключение?

– Может, у меня появился загар либо что‑нибудь вроде того? – с надеждой спросил я.

Мать внимательно вгляделась мне в лицо.

– Ларри, я так волнуюсь за тебя! – призналась она. – Попробуй поспать, когда мы вернемся домой, хорошо?

Означает, никакого загара она не увидела.

Я так и знал, что «Мгновенный загар» не подействует. Средство было Самое жуткое приключение очень старенькым. А может, моментального загара вообщем не бывает.

– Зимой тяжело загореть, – произнесла мать, когда мы шли к машине по заснеженной стоянке.

Еще бы, на уровне мыслей согласился я, закатывая глаза.

После ужина мне позвонила Лили.

– Мне тоже недужится, – призналась она. – Как дела у тебя?

– Отлично, – отозвался я. Держа Самое жуткое приключение радиотелефон в одной руке, я продолжал переключать телевизионные каналы при помощи пульта дистанционного управления.

Дурацкая привычка. Время от времени я часами переключаю каналы и толком ничего не успеваю поглядеть.

– Когда ты ушел, заявились Хью и Марисса, – сказала Лили.

– И вы прогнали их? – встрепенулся я. – Закидали снежками?

Лили засмеялась.

– Нет Самое жуткое приключение. К тому времени мы насквозь промокли и выбились из сил. Мы просто болтали с ними, пока не промерзли.

– Хью что‑нибудь гласил о собственной группе? – спросил я.

– Произнес, что купил сборник песен Эрика Клэптона, – известила меня Лили. – И разучил на гитаре несколько новых композиций, которые сразят нас Самое жуткое приключение наповал.

– Зря Хью взялся за гитару, лучше бы посиживал на ударных. На гитаре он играет так, что слушать противно, – отозвался я. – Вечно у него визжат струны! Разума не приложу, как это у него выходит. Скажи, ты, случаем, не знаешь, как вынудить гитару визжать?

Лили засмеялась.

– Марисса тоже визжит Самое жуткое приключение, а задумывается, что поет! Мы оба расхохотались, но хохот скоро оборвался.

– Скажи честно, у «Крикунов» что‑нибудь получится?

– Не знаю, – вдумчиво ответила Лили. – Хью так любит хвастаться, что ему нельзя веровать. Он гласит, что их группа издавна могла бы записать компакт‑диск. А еще – что его отец как будто Самое жуткое приключение желал записать кассету и отправить ее в крупную компанию звукозаписи.

– Да что ты говоришь! – насмешливо воскрикнул я. – Нужно будет как‑нибудь подкрасться к дому Хью, когда его группа репетируем _ предложил я. – Мы послушаем и сами решим, чего они стоят.

– А Марисса и взаправду хорошо поет, – вздохнула Лили. – У нее прекрасный Самое жуткое приключение глас.

– Подумаешь! У тебя еще лучше.

– Да, пожалуй, мы все же играем лучше «Крикунов», – решила Лили и добавила: – Жалко только, что у нас нет реального ударника.

Я согласился.

– Синтезатор Джереда время от времени выдает такие коленца!

Мы с Лили еще незначительно побеседовали о дальнейшем конкурсе рок‑групп. Потом я пожелал Самое жуткое приключение ей размеренной ночи, выключил телефон и сел за стол, чтоб сделать домашние задания.

Я окончил работу к 10 часам вечера. Позевывая, спустился вниз и сказал родителям, что ложусь спать. У себя в комнате я переоделся в пижаму и направился в ванную, чтоб почистить зубы.

В ванной, при ярчайшем свете, я пристально Самое жуткое приключение осмотрел свое отражение в зеркале над раковиной. Никаких признаков загара. Мое лицо казалось таким же бледноватым, как до этого.

Я взял щетку, выжал на нее из тюбика мало голубой пасты, поднес щетку ко рту и остолбенел.

Присмотревшись, я невольно вскрикнул и уронил щетку в раковину.

Поначалу мне показалось, что Самое жуткое приключение на руку падает тень. Но когда я поднес ее к лицу, выяснилось, что это совсем не тень.

Я звучно ахнул, во все глаза уставившись на тыльную сторону собственной ладошки.

Она была покрыта густой темной шерстью.

Я изо всех сил затряс рукою, как будто возлагал надежды стряхнуть черную Самое жуткое приключение поросль.

Потом я попробовал выдернуть один волосок и ойкнул. Шерсть и взаправду росла у меня на руке.

– Не может быть! – воскрикнул я и поднес дрожащую руку ближе к свету, чтоб как надо разглядеть ее.

Длина волосков уже достигала 1-го сантиметра. Волоски были темными, блестящими, жесткими и очень колющимися. Когда Самое жуткое приключение я провел по ним ладонью, мне показалось, как будто я глажу жесткую щетку.

«Лохматый Ларри»…

В голове у меня вдруг выплыло это глуповатое прозвище, которое выдумала Лили.

«Лохматый Ларри».

Взглянув в зеркало, я увидел, что у меня побагровели щеки. Меня будут дразнить пушистым Ларри до конца жизни, если увидят эту черную Самое жуткое приключение щетину на руке!

Ее никто не увидит, решил я, чувствуя, как сердечко сжимается от горя. Какой позор!

Я оглядел левую руку, но кожа на ней была гладкой и незапятанной, как до этого.

– Слава Богу! – вырвалось у меня.

В отчаянии я принялся дергать жесткую щетину, пока не захворала рука Самое жуткое приключение. Но мне не удалось выдернуть ни одного волоска.

В один момент у меня пересохло во рту. Я схватился за край раковины обеими руками, чтоб сдержать дрожь.

– Что все-таки мне делать? – пробормотал я. – Неуж-то придется до самой погибели носить перчатку? Если друзья увидят мою руку, они Самое жуткое приключение меня совершенно задразнят. Все будут звать меня пушистым Ларри!

У меня вырвался всхлип.

Успокойся, уговаривал я себя, и задумайся, как быть далее.

Я вцепился в раковину так, что у меня свело пальцы. Осторожно разжав их, я закатал оба рукава пижамы.

А если темные волосы вырастают по всей руке, до самого Самое жуткое приключение плеча?

Нет.

У меня вырвался протяжный вздох облегчения.

Похоже, густая поросль появилась лишь на тыльной стороне правой руки.

Но что все-таки мне делать? Что делать?

Я услышал, как предки подымаются по лестнице к для себя в спальню, и поспешно заперся в ванной.

– Ларри, ты еще тут?! А Самое жуткое приключение я задумывалась, ты издавна в кровати! – кликнула из коридора мать.

– Я причесываюсь! – ответил я. Обычно я расчесываю волосы каждый вечер перед сном.

Естественно, это никчемная растрата времени – я издавна сообразил, что стоит мне коснуться подушки, как волосы сбиваются в ком.

Но привычка – 2-ая натура.

Я перевел взор на свои волосы – мрачно‑русые Самое жуткое приключение, мягенькие и волнистые.

Совершенно не похожи на мерзкую колющуюся шерсть на руке.

Меня затошнило. Содержимое желудка подкатило к горлу.

С трудом подавив тошноту, я открыл дверцу аптечки и принялся торопливо перебирать тюбики и пузырьки.

Я находил на этикетках надпись «Средство для удаления волос».

Такое наверное существует.

Но Самое жуткое приключение в нашей аптечке ничего подобного не нашлось. Я прочитал надписи на каждом флаконе, каждом пузырьке. Средства для удаления волос нигде не оказалось.

Я вновь уставился на густую шерсть. Неуж-то волоски мало выросли? Либо мне просто показалось?

Внезапно меня озарило.

Я схватил папину бритву и отыскал на полочке под зеркалом Самое жуткое приключение крем для бритья.

Волосы нужно сбрить, решил я, и поскорее.

Я миллион раз лицезрел, как бреется папа – ничего сложного. Я пустил в раковину жаркую воду, смочил правую руку и натер ее кусочком мыла, взбив густую пену поверх шерсти.

Мои ладошки стали такими скользкими, что тюбик с кремом чуть Самое жуткое приключение ли не выскользнул на пол. Мне удалось отвинтить крышку и выжать мало белоснежного крема на тыльную сторону ладошки.

Я нанес крем на мерзкие темные волоски. Потом зажал в левой руке бритву и малость подержал ее под струей жаркой воды, как это делал папа.

А позже начал бриться. Держать бритву Самое жуткое приключение левой рукою было неловко.

Лезвие заскользило по густой шерсти, срезая колющиеся волоски.

Я следил, как вода уносит их в сток раковины. Кропотливо сбрив все волосы, я подставил руку под кран и смыл с нее остатки мыльной пены и крема.

Теплая вода смягчила кожу. Я досуха вытер руку и кропотливо Самое жуткое приключение оглядел ее.

Совсем гладкая кожа. Гладкая и незапятнанная.

Ни одного волоска.

Воспрянув духом, я положил папину бритву и крем на полочку и прокрался по коридору к для себя в комнату.

Потирая тыльную сторону ладошки и радуясь ее гладкости, я выключил свет и забрался в кровать.

Голова тяжело свалилась на подушку Самое жуткое приключение. Я зевнул – меня вдруг начало быстро клонить в сон.

И все же отчего у меня на руке выросли волосы? Этот вопрос истязал меня с того времени, как я нашел черную поросль.

Неуж-то во всем повинет старенькый флакон средства для загара?

Любопытно, выросли ли волосы у кого‑нибудь Самое жуткое приключение из моих друзей? Я хихикнул, представив для себя Мэнни сплошь заросшим шерстью – он напоминал гориллу.

Но по сути мне было совсем не до хохота. Ужас не проходил.

Я провел пальцем по правой руке. Она по‑прежнему была гладкой. Шерсть пропала.

Опять зевнув, я начал засыпать.

Но не сумел: мешал странноватый зуд Самое жуткое приключение по всему телу.

Неуж-то это пробиваются темные волоски?

– Ты выспался? – спросила мать на последующее утро, когда я вошел в кухню, сонно щурясь. – Что‑то ты очень бледноватый.

Папа отложил газету и пристально осмотрел меня. Перед ним на столе дымился кофе в белоснежной кружке.

– Да нет, с ним все Самое жуткое приключение в порядке, – заключил папа и опять взялся за газету.

– Не беспокойся, я выспался, – заверил я маму, садясь за стол и косясь на правую ладонь.

Никакой шерсти. Кожа полностью гладкая.

Сейчас я вскочил с постели в тот же миг, как из‑за двери послышался мамин глас. Включив Самое жуткое приключение свет, я ринулся к зеркалу в двери шкафа.

Нигде ни следа темных волос.

От радости мне хотелось запеть, обнять с отцом либо заплясать на кухонном столе.

Но я постеснялся.

Я с наслаждением позавтракал кукурузными хлопьями с сладкой глазурью и апельсинным соком.

Мать посиживала напротив, очищая сваренное вкрутую яичко. Она варит для себя Самое жуткое приключение яичка каждое утро, но ест только яичный белок, а желток выбрасывает – гласит, что в нем очень много холестерина.

«Мама и папа, я вынужден огласить вам что‑то принципиальное. Вчера я сделал тупость. В мусорном баке я отыскал флакон, на этикетке было написано: «Мгновенный загар». Мы с друзьями натерлись этим Самое жуткое приключение средством – ну, чтоб загореть. А позже нашли, что срок годности уже истек. И вот… Словом, вчера вечерком я вдруг увидел, что на правой руке у меня вырастает шерсть».

Так мне хотелось сказать родителям.

Мне не терпелось рассказать им всю правду. Я даже открыл рот, но промолчал Самое жуткое приключение.

Мне было постыдно и боязно.

Предки наверное рассердятся и произнесут, что я поступил тупо. И потащат меня к медику Меркину, чтоб я сказал ему, в чем дело. И он тоже назовет меня глупцом.

Потому я решил держать язык за зубами.

– Что‑то ты сейчас все молчишь, – увидела мать, отправляя в рот Самое жуткое приключение ложку яичного белка.

– Просто мне нечего сказать, – отозвался я.

По пути в школу я зашел за Лили. Она вышла из дома в теплой куртке с высоко поднятым воротником и красно‑голубой шерстяной шапочке, надвинутой на лоб.

– Ты что, мерзнешь? – опешил я.

– Мать произнесла, что сейчас обещали похолодание, – растолковала Лили. – И Самое жуткое приключение повелела мне одеться потеплее.

Солнце еще висело над самыми крышами домов, напоминая красноватый мяч на фоне сероватого неба. Резкий ветер дул в лицо, заставляя нас щуриться и отворачиваться. Снег покрылся коркой льда, который звучно хрустел под ногами.

Я глубоко вздохнул, решив задать Лили очень принципиальный вопрос Самое жуткое приключение.

– Лили… – смущенно начал я. – Скажи, вчера у тебя не появилась на руках шерсть?

Лили тормознула и уставилась на меня. Ее лицо стало суровым и нахмуренным.

– Появилась, – призналась она осиплым шепотом.

Я ахнул, мое сердечко сбилось с обычного ритма.

– На руках?

Лили темно кивнула и придвинулась поближе, смотря на меня своими Самое жуткое приключение разноцветными очами из‑под отворота шерстяной шапочки.

– И не только лишь на руках, – уточнила она, выпустив изо рта белоснежное скопление пара, – да и на ногах, и на спине…

Я сдавленно вскрикнул.

– А позже мое лицо перевоплотился в волчью рожу, – продолжала Лили, не сводя с меня глаз. – Я ринулась в лес и Самое жуткое приключение завыла на луну – вот так. – Она откинула голову и издала протяжный тоскливый вой. – А позже отыскала в лесу троих людей и сожрала их! Так как стала волком‑оборотнем!

Она зарычала и оскалила зубы, а позже разразилась смехом.

Я ощутил, что быстро краснею.

Лили шутливо толкнула меня в бок Самое жуткое приключение. Я растерял равновесие и чуть ли не свалился.

Лили покатилась со смеху.

– Ага, поверил! – заорала она. – Поверил в глуповатую выдумку!

– Еще чего! – сделал возражение я. Мои щеки горели. – Буду я веровать в такую ересь!

Но по сути я принял все за чистую монету, пока она не произнесла Самое жуткое приключение, что съела 3-х человек.

Только здесь я додумался, что меня разыгрывают.

– Пушистый Ларри! – нараспев произнесла Лили. – Пушистый Ларри!

– Закончи! – сурово оборвал я. – Это не забавно. Совершенно не забавно.

– Еще как забавно! – не унималась она. – Можно умереть со смеху!

– Ха‑ха‑ха! – иронично захохотал я, оборотился и перебежал на другую сторону улицы.

– Пушистый Самое жуткое приключение Ларри! – повторяла Лили, увязавшись за мной. – Пушистый Ларри!

Я поскользнулся на льду, зашатался и замахал руками. Ранец упал с моего плеча и свалился на землю.

Пока я поднимал его, Лили догнала меня.

– Ларри, у тебя что, вправду выросла щетина? – спросила она.

– Что? – Я сделал вид, как будто не Самое жуткое приключение расслышал.


samostoyatelnaya-rabota-15.html
samostoyatelnaya-rabota-1ch.html
samostoyatelnaya-rabota-2-osnovnie-teorii-razvitiya.html