самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.

От создателя

Часть 1-ая

БЕСКОНЕЧНОСТЬ Через МЕНЯ

[1]

Как это катастрофически удивительно — остановившееся солнце.

Нет, правда! Висит оно для себя в небе и совсем не двигается. А ты глядишь на него, внимательно следя, и никак не можешь осознать, кто из вас двоих кретин. Как будто два матёрых ковбоя, озадаченно уставившиеся друг на друга и напряжённо самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. держащие руки в сантиметре от кобуры с пистолетом. Ещё какое-то мгновение — и грохот выстрелов. Но же никто не решается произвести роковое движение первым.

Да, это очень удивительно. Ведь солнце должно передвигаться. Постоянно так было и постоянно так должно быть. Но сейчас оно отчего-то замерло в самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. небе, как будто гвоздём прибитое. Намертво и безнадёжно. И, кажется, сколько за ним ни наблюдай — бесполезно. Как будто у него отшибло память, и вспомнить прежний путь ему с этого момента не под силу.

Здесь сразу проступают рассеянные вопросы. Бог?.. Галлактические катаклизмы? Моя расстроенная фантазия? Кому под силу вот так взять и зафиксировать самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. огромную раскалённую звезду в одном положении? И естественно: что со всем этим делать?

Ромашки продолжали колыхаться от лёгкого ветерка. Время от времени мне казалось, что я плавненько покачиваюсь вкупе с ними. Жаркий воздух обострял их запах, делая его более сладостно-насыщенным. Я лежал и вдыхал дивный самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. запах, ощущая в душе глубокую расслабленность. Невзирая на того беспредельщика в небе, тут было неописуемо здорово.

Сложив ладошки во что-то схожее на подзорную трубу, я, сощурившись, опять и опять всматривался в солнце. Чего же ты замерло, как истукан? Что с тобой не так, дружище?.. Потом растянул руки и стал следить, как самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. золотистые лучи мягко проникают через пальцы. Но уже совершенно скоро перед очами поплыли разноцветные пятна. Глубоко вздохнув, я закрыл уморившиеся глаза рукою.

Любопытно, где я?

Вопрос вправду увлекательный. Навряд ли на планетке есть такое место, где — при взоре на небо — солнце не двигалось бы по собственной любимой линии самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. движения. Двигалось, а не висело застывшим. Что все-таки это выходит? Я вне планетки Земля? Но вот ведь же: травка, ромашки, ясно-голубое небо… самые истинные и обычные для землянина вещи. Тогда что все-таки это за место?

Потянул мокроватый ветерок. И я опять ощутил близость чего-то большого самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.. Как будто что-то безграничное затаилось совершенно рядом. Затаилось и дышало прямо на меня. Но узреть это я не торопился. Хотелось удержать чувство интригующей неизвестности как можно подольше. Такое чувство схоже с утренней дремотой. Когда будильник уже прозвенел, но в припасе у тебя имеется ещё несколько блаженных минут. Минут самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., позволяющих поваляться в кровати, пока не заревёт 2-ая сигнальная волна. Вот она-то уже и станет окончательным предвестником томного вздоха, шаткой походки до ванной комнаты, неразговорчивого завтрака и следующей обычной стычки с наружным миром. Но просвет меж 2-мя утренними «взрывами» — он у тебя всё же есть. И именуется он — эйфория самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ..

В конце концов, я всё-таки медлительно присел.

Обескураживающая масштабность здесь же стукнула мне в нос солёным ветром, отозвалась в ушах свистящим шёпозже, пронеслась трепетом от самых корней волос до кончиков пальцев, вспыхнула в сознании пробуждающим вихрем…

Море.

Большущее. Нескончаемое.

…и я.

Совершенно небольшой. И одинокий.

Открыть самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. глаза на сто процентов казалось кое-чем мистическим — ослепляло недвижное солнце. По коже здесь же заскользил ветер, заиграл с волосами. И только сейчас я ощутил во всём теле сильную дрожь. Как будто промок насквозь. При всем этом одежка и сам я были сухими.

Удивительно.

Голубая рубаха, тёмные джинсы, белоснежные кроссовки — да самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., одежка моя. Но само место было мне незнакомо. По-настоящему море я лицезрел в первый раз. Откуда оно взялось? Точнее, откуда тут взялся я? А может, это и совсем океан?..

Ничего не понимая, я стёр ладонью слёзы: чёрта с два распахнёшь здесь веки на сто процентов. Но всё же самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. попробовал вглядеться в размытую даль. Там — еле различаемый горизонт. Однотонная голубая пучина. Море и небо сливались в одно целое, точно сиамские близнецы. Различия практически никакой. Разве что у неба было преимущество — Солнце. Как будто неугомонно горящий глаз, застыло оно неподалеку от горизонта и к закату, по всей видимости самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., клониться так и не собиралось, продолжая непримиримо раскаляться.

Вобщем, если помыслить, то Солнце и не должно передвигаться. Это ведь функция Земли — крутиться вокруг него. Но тогда, выходит… не Солнце, а планетка застыла в одном положении?..

Совершенно запутавшись в физических законах вселенной, я решил встать. Как будто малыш, в первый самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. раз познающий окружающий его мир. И каково было моё удивление, когда я увидел, что всё, что тут было — это только крошечный клочок земли с травкой и ромашками! А вокруг этого клока — бесконечное море. И вдали — ни одного проблеска суши. Ни одного. Аква пустошь, докуда хватало глаз. Вся самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. суша — только тут. Подо мной. Как будто единственный оставшийся лоскуток земли на планетке. А я — как будто последний выживший из всего населения земли. Да уж, абсурд некий…

С трудом поднявшись на ноги, я поёжился. По телу всё так же металась дрожь. Такая, как будто находился я не под жарким солнцем самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., а на самой глубине этого моря. Чувство жара и холода сразу.

Медлительно побрёл к берегу. Добравшись до него, зашагал к обратному. Полуостров — размером в 50 6 шагов. Натуральная кроха. Приблизился к воде: прохладная, размеренная. Чёрная земля под крутым уклоном погружалась в неё, через метров 5 погибая в непроглядной темноте.

Глубоко вздохнув самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., я возвратился назад на возвышенность. В итоге обхода местности я имел в своём распоряжении последующее. Небольшой полуостров. В виде холма. В форме круга. Крохотный, практически неприметный горбик на теле огромного моря. Земля — рядовая, чёрная. Вся покрыта травкой. На возвышенности — ромашки. Ну и я. Ничего не понимающий.

Не густо, не густо самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.…

Даже представить трудно, как я мог сюда попасть. Дьявольщина какая-то. Всё это походило на умопомрачительный сон. Но… пробуждаться мне не хотелось. Никак. Я бы с наслаждением продлил всё происходящее до бесконечности… И предпосылкой тому — голова. Тут она стала работать по-иному. Хаотичные и неспокойные мысли, которые я очень самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. нередко не мог приостановить, сейчас стали незапятнанными и лёгкими. Меня закончило тревожить что-либо. Кто-нибудь. Ни мельчайшей волнения и напряжения. Это для меня стало совершенным открытием.

Нет, задуматься-то я, естественно, задумался о логической причине собственного нахождения в этом необычном месте. Так, немного. Как это бывает, когда к человеку самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. в предсонных конвульсиях время от времени проникает случайная мыслишка о смысле его существования, так и я быстро попробовал разъяснить своё пребывание на этом полуострове.

Но не вышло.

Во всяком случае, пока. Может быть, плохо старался. Да, и не особо хотелось. Что-то происходило, и мне это нравилось. Раз самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. уж оказался тут, то, наверняка, так и должно быть. Вобщем… у меня уже зарождались меркло зияющие гипотезы. Но они были так отдалёкие, аморфные и трудноуловимые для сознания, что нисколечко не тревожили мой мозг. Только не на данный момент. Только одно очень важное событие смущало меня в эту минутку больше самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. всего.

Солнце.

В этом, хотя и безмятежном, месте бушевало бесчеловечное пекло! Светило обжаривало меня, как семечку на раскалённой сковороде. Необходимо было срочно спасаться. С таковой жарой длительно тут не протянуть.

Я посмотрел на море. Спрятаться от жарких лучей в воде — мысль, непременно, стоящая. Но, к огорчению, чревата пневмонией. А самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. она мне тут совершенно не к месту. Так что хорошо бы придумать чего-нибудть другое.

Я опустил взор на землю. Потоптал её незначительно. Поддел рытвину носком кроссовка. Потом наклонился и рукою прикоснулся к почве.

Да…

Необходимо вырыть яму.

В ней мне будет прохладнее. И чем поглубже она получится самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., тем будет лучше. Пожалуй, с этого и стоит начать.

Не откладывая дело в длинный ящик, я решил рыть там, где очнулся. На возвышенности раскрывался наилучший вид с островка, ну и спокойнее я себя тут ощущал — вся суша как на ладошки.

Я снял рубаху, бросил её на травку. Потом, с чувством некоторого угрызения самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. совести, посрывал ромашек, расчищая путь к земле. Сначала земля сопротивлялась твёрдостью. Чтоб снять её верхний слой, потребовалась куча сил. На полуострове не было ни одной палки, ни 1-го камушка, ну хоть чего-нибудь, что могло бы мне посодействовать! Пришлось рыть только своими ладонями. Безумие просто.

Чуток самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. поглубже земля пошла мало влажнее. Мягче. Это меня успокоило. Скоро руки стали чернющими, как будто в копоти. Пот покрыл тело и заблестел в лучах, здесь же высыхая.

Через какое-то время я вырыл, как мне показалось, довольно глубоко. И влез в получившуюся яму. Лёг. От земли исходила усмиряющая прохлада. То самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., что нужно. Но этого будет мало. Необходимо рыть ещё.

Я выкарабкался из ямы. Опять сел на колени и продолжил работать руками. Через какое-то время они заныли. Пальцы, казалось, вот-вот сломаются. Суставы вопили. Кожу жгло. В груди сверлило. Пот метался по всему телу. И только редчайший холодный ветер временами самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. по-дружески опускал мне на плечи свои лёгкие руки, и в такие мгновения я переставал рыть и закрывал глаза, сосредотачиваясь на приятном ощущении.

Спустя, наверняка, час насыщенной работы мне пришлось тормознуть. На меня глядела полуметровая глубина моих стараний, но что-то в происходящем стало не так. Жгущие лучи самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. солнца, которые пламенно дышали мне на шейку и спину, почему-либо ослабели. Как будто солнце взяло, ну и совсем пропало. Меня это изумило, ведь небо было полностью ясным.

Я озадаченно приподнял голову. Нет. Солнце как и раньше озаряло весь полуостров. Выходит… странноватая тень нависла только нужно мной?

Противной самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. дрожью ужас скользнул вниз по спине.

Сзади меня кто-то стоял.

[2]

— Не рановато для могилы? — раздался шёпот.

Сжимая в кулаке горсть земли, я медлительно повернул голову. Гуманоидоподобная фигура была окаймлена броским свечением солнца. Глаза мои здесь же заслезились от пробы рассмотреть лицо стоявшего существа.

— Д-д…бес?! — попятившись, просипел самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. я. И с грохотом провалился в яму.

Нужно мной раздался внезапно звучный хохот. Дамский.

— А что, так похожа?

Я конвульсивно приложил ладонь ко лбу в виде козырька и всмотрелся в нарушителя моего покоя.

…Волосы золотом вьются до самых локтей. Подол ярко-красного сарафана слабо колышется на ветру, касаясь колен. Белоснежные самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. сандалии охватывают босоногие ноги. Худенькие плечи и руки. Лицо приветливо улыбается…

Передо мной стояла самая рядовая женщина. Восемнадцати-двадцати лет с виду. Стояла — и смеялась над свалившимся от испуга в яму, вспотевшим, запятанным человеком. Да, она смеялась нужно мной очень длительно.

— Что ты делаешь? — спросила она, в конце самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. концов заметив, что мне совершенно не до хохота.

Я растерянно взглянул на землю в руках. Потом на собственный обнажённый торс. Потом на яму вокруг себя. А потом опять на эту даму.

— Копаю, — ответил я.

— Уж не могилу ли?

— Посмотрим, что получится. Может, и могилу. Похоже, в этом месте конкретно самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. она меня и ждёт…

— Как ты тут оказался?

— Не помню.

Она присела на колени у края ямы. Чуток нагнувшись, опустила в неё руку. И, к моему непомерному удивлению, тоже принялась рыть.

Я, точно вкопанный, продолжал посиживать далее.

— Ты кто? — спросил я, не отводя от неё собственного ошеломлённого взора.

Она ухмыльнулась. И чуток самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. было не прыснула от хохота вновь. Но сдержала порыв, как и раньше выгребая землю.

— Можешь именовать меня сатаной, — произнесла она, — если для тебя так охото. Но в данном случае у нас некий ужастик выходит. Ты оказался один на полуострове — и здесь объявился… сам бес!

— Женщина, — поправил самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. я её, чувствуя себя неудобно. И правда… чего так разнервничался? — Не бес, а женщина. И у нас совершенно другая история, ежели страшилки про дьяволов.

— Правда? И какая же она, наша история?

— Печальная. Очень печальная.

Прекратив рыть, она поглядела на меня. Изучающе, что-то снутри высматривающе, ищуще. Глубочайший и таинственный взор, невзирая самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. на беззаботно-улыбающееся лицо.

— И почему же она такая печальная? — спросила женщина.

— Я погиб. Что тут радостного?

— Ты, правда, считаешь, что погиб?

— А по другому, что я делаю среди бескрайнего моря на наимельчайшем полуострове? — вздохнул я. — Ещё и разговариваю с дивной девушкой, показавшейся откуда ни возьмись. Ну, точно не самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. жилец.

— Проблеск логики в твоих словах, естественно, имеется, — задумалась она, чуток приспустив брови. — Но, по-моему, ты упускаешь из виду очень принципиальный момент.

— Какой?

— Как ты можешь быть мёртв, если ты думаешь?

— Я всегда думаю. Всегда, всюду и при всех обстоятельствах. Правда… тут всё стало малость по другому.

— Так самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. ведь живым людям характерно мыслить, — опять ухмыльнулась она.

— Наверняка…

Она приостановила собственный взор на моём лице.

— Может, расскажешь о для себя побольше?

— Не знаю. Необходимо ли?

— Так ты хочешь осознать, как попал сюда, либо нет? Если да, то было бы хорошо, чтоб ты поведал о для себя хоть чего самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.-нибудть. А там, глядишь, и всё остальное прояснится.

— Всё же для начала мне бы хотелось выяснить, как зовут тебя. Что это вообщем за место такое. И что ты тут делае…

— Должна тебя предупредить, — оборвала она меня. Да таким голосом, как будто зачитывала смертный приговор. От недавнешнего хохота ни самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. осталось и следа. — Как ты задашь три волнующие тебя вопроса, на которые получишь от меня ответы, я уйду и больше никогда не появлюсь. Потому будь избирателен и внимателен в том, что хочешь спросить.

— М-м… — озадаченно протянул я. — Странноватые капризы необычной девицы?

Она не ответила, продолжая усердно выгребать землю. Совершенно не самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. опасаясь запачкать собственный прекрасный сарафан.

— Хорошо, — произнес я. — Раз так, поберегу вопросы и придумаю для тебя имя сам. Если ты, естественно, не против.

— Не против. Вроде бы ты желал меня именовать? — благодушно улыбнувшись, спросила она.

Удивительно. И куда сейчас делась вся её серьёзность? Куда она её самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. так ловко запрятала? Да, какая-то уж совершенно непредсказуемая…

Её возникновение вынуждало меня опять начать рассуждать. Расслабленность мыслей стала равномерно улетучиваться. Приходилось снова напрягать извилины и заводить этот страшный движок…

— Неплохой вопрос, — ответил я. — Беря во внимание тот факт, что я погиб, мне охото веровать, что это место всё-таки самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. хоть мало да поближе к раю, чем напротив. А если представить наш островок таким Эдемским садом, хоть и без дерева, то… почему бы для тебя не стать Евой?

Она забавно ухмыльнулась.

— А ты потянешь на роль Адама?

— Ну-у… грешить я умею.

Она рассмеялась. Звучно, от всей души, возбуждающе.

— В таком самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. случае, по рукам. Я — Ева. А мне тебя именовать Адамом?

— Нет. Я Роман. Просто Роман.

— Отлично. Что тебя сюда привело, Роман?

Я замолчал, не зная, что и ответить.

— Какая-то ужасная потаенна? — женщина скорчила ужасную гримасу, направив на меня измазанные землёй руки. — Ну ка, доставай собственного самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. скелета из шкафа! Либо, может, у тебя нет загадок?

— У каждого есть свои потаенны, — ответил я вполголоса. — Но мои даже не именовать «скелетом в шкафу». Быстрее уж, целое кладбище… Да-а. Похоже, конкретно мои ужасные потаенны и привели меня сюда.

— Не очень ли славное место для прокажённых грешников? — осмотрелась кругом она самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. и провела ладонью по вершинам ромашек. Тоненькие стебельки чуток дрогнули, подогнули свои головки под её прикосновениями, а потом опять встрепенулись и величаво растянулись. На ромашках не осталось никакой черноты от её руки. Такие же белоснежные и невинные.

— Ты права, что-то тут не ладится, — произнёс я вдумчиво.

Здесь самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. новоиспечённая Ева спрыгнула в яму. Села напротив меня, до сего времени ошалевшего, и продолжила рыть.

— Давай будем выкапывать твою могилу, а ты в это время чего-нибудть рассказывай.

— Для тебя не непременно… не непременно копать вкупе со мной, — произнес я, опять почувствовав себя очень неуклюже.

— Ну что ты самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.. Мне совершенно не тяжело. К тому же я желаю для тебя посодействовать. И было бы хорошо сходу сдружиться, ну и впредь помогать друг дружке. Правильно говорю? Ведь мы совсем одни на этом полуострове.

Я, задумавшись, опять промолчал.

— Послушай, Роман, — поглядела она на меня, — ты можешь быть со мной открыт самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. и говорить всё, что захочешь. С этого момента мы с тобой всегда будем совместно.

— Всегда?.. — вымолвил я.

— Надеюсь, ты не против? — подмигнула она, растянув уголки губ.

— Я бы провёл тут целую вечность, если можно.

— Ну, тогда всё в порядке! — хвалебно кивнула она.

Неуж-то я, и правда, буду до скончания времен тут самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., на этом полуострове, совместно с ней?..

— Но ответив на три моих вопроса, ты исчезнешь, правильно?

— Правильно.

— Означает, моё любопытство может стать опасностью нашей дружбы?

— Конкретно. Любопытство — вообщем зверек недостреленный. Для чего оно тут, это любопытство? Оно только всё портит. Но при всём при том если захочешь что-то спросить самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. — не смущяйся.

Я почесал голову, пытаясь осмыслить произнесенное.

— Но разве для тебя самой не интересно выяснить обо мне? — спросил я, выждав некое время. — Ведь ты хочешь, чтоб я поведал о собственной жизни. Разве не так?

— Это в твоих же интересах, понимаешь? Тебе самого. Чтоб ты сам внутри самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. себя разобрался. А я просто составлю для тебя в данном деле компанию. Побуду рядом, выслушаю.

— Хм…

— Ну что, Роман, — игриво потирая ладошки, произнесла Ева. — Ты мне, в конце концов, расскажешь, как оказался тут? Либо и далее будешь со скептицизмом глядеть на меня и на то, как я уже минут 5 выгребаю самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. эту землю из твоей могилы!

Стоит говорить ей что-либо? И не удивительно ли это? Вобщем, не удивительно ли всё происходящее? Если б она не появилась, то ничего не пришлось бы вспоминать. Я бы и далее продолжал оставаться наедине с собой. Растворяться в безмолвии и спокойствии. А сейчас… сейчас мне самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. и самому захотелось разложить этот неестественный и пока непонятный для меня пазл. Но… для чего? Ведь мне и без этого отлично!

— Ну? — всё вопрошала Ева, пропиливая меня нетерпеливым взором. — Ты, в конце концов, начнёшь уже?

Вобщем, если б даже и не хотелось, то всё равно пришлось бы вспоминать самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.… Девушка очень напористая. И громкоголосая.

— Не знаю, с чего начать, — произнес я. И тоже принялся рыть землю, выбрасывая её из ямы. — Совершенно не помню последних событий. Полная мгла в сознании.

— Как можно совершенно не держать в голове? Натужься хорошо!

Я ещё раз задумался.

— Как досадно бы это самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. не звучало.

— Что ж, — вздохнула Ева, запястьем убирая со лба прилипшие от пота волосы. — Тогда начни с самого начала. С того, что помнишь.

— С самого юношества?

— Если считаешь необходимым, то почему бы и нет. Начни с юношества.

— Пожалуй, ты права… Но до этого, чем начну, я желал бы задать собственный самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. 1-ый вопрос.

— Слушаю, — пристально поглядела она мне в глаза.

— Почему солнце не движется?

Ева распрямила осанку и, чуток прищурившись, посмотрела на небо.

— Если б оно двигалось, — произнесла она, — то тебя бы тут не было. Застыло оно — застыло и время — застыл и ты.

Она выговорила это с таковой обыденной интонацией, будто бы самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. два раза два посчитала. Потом опять наклонилась, сложила обе ладошки лопаткой и погрузила их во мокроватую почву.

— Другими словами мы на данный момент находимся в некотором… режиме паузы? — уточнил я. — Но ведь мы движемся, говорим.

— Это твой 2-ой вопрос?

— Нет, не отвечай! — резко замотал я головой. — Я самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. должен обмозговать это сам. По другому растрачу все вопросы впустую.

— Не плохое решение, — улыбнулась она.

Я некое время посиживал молчком, прокручивая в голове ответ на 1-ый вопрос. Но скоро изловил на для себя тяжёлый взор Евы: ждёт не дождётся, когда я начну собственный рассказ.

Я откашлялся. Смочил языком самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. губки. И сделал глубокий-глубокий вдох.

— Итак… — начал я.

[3]

Жизнь моя не задалась с самого рождения.

Меня, двухнедельного малыша, нашли на крыльце детского дома. Мелодраматично, но конкретно так я и оказался в приютских стенках. Сколько позже не спрашивал у других деток, никто не попадал сюда таким макаром. Только я самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. — подброшенный прямо к дверям.

Когда подрос, воспитатели мне поведали, что тогда стояла ранешняя весна. Меня сразу доставили в поликлинику на обследование. Там, в дурачся, в которую я был укутан, нашли листок бумаги. На нём было написано одно слово. Моё имя. А так как шёл тогда 1991 год, тот, когда распался СССР самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., то после всех этих событий мне в память о былой эре, недолго думая, решили дать фамилию Русский.

До трёх лет я пробыл в доме ребёнка. Оттуда меня перевели в тот детдом, на крыльце которого я и был найден. В конечном итоге, всё моё сознательное детство прошло плечо о плечо самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. с другими «отказниками» и сиротами. Но, если всё же ассоциировать меня с ними, имелась во мне одна ярко отличительная черта. Поточнее, две.

1-ая: это отстранённость от людей. Не знаю, почему, но мне всегда было лучше одному, чем с компанией. Потому за мной крепко закрепился ярлычек отшельника и нескончаемого молчуна самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ..

А что касается 2-ой отличительной черты… то тут всё малость труднее. Проявляться она начала, когда я обучался в 5-ом классе. И именовать её можно способностью к мультислойному прогнозированию. Полагаю, на этом месте необходимо тормознуть поподробнее.

В нашем детдоме имелся, говоря обычным языком, стршный уродец. Он всегда всех высмеивал самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. и обсыпал оскорблениями. Нередко на роль жертвы выбирал меня: тихого и слабого. Большая часть ребят страшились ему возражать — он был самый старший и сильный посреди нас. Поэтому и, подхалимничая, смеялись над его выходками. Лишь бы самим не получить по шейке. Если он принимался над кем-то глумиться, они здесь же самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. начинали ему поддакивать и издеваться над его жертвой вкупе с ним.

Я же всегда смотрел на этого ублюдка с ненавистью. И старался обходить стороной. Но часто бывало так, что он добирался до меня основательно. До рукоприкладства доходило изредка. Но даже в данном случае никто не смел сетовать воспитателям. Стукачи самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. у нас сразу выдвигались в ряды страдальцев до конца собственного пребывания в детдоме.

В главном всё ограничивалось словесной игрой. В одни ворота. Мои. Я не мог сказать ему ни слова. Просто не знал, что противопоставлять этому гаду. Тогда в моей малеханькой голове ещё не было грязищи, чтоб поливать самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. ею других. Но благодаря ему она начала появляться.

Обычно он оскорблял меня прилюдным заявлением о том, что меня так не обожали, что выкинули дохнуть на крыльцо. Я, когда уже всё было кончено, злостно проговаривал в голове ответные фразы. Фразы, которые мог бы ему сказать, но не произнес в силу подскочившего адреналина. Идея самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., неописуемо подходящая в этот напряжённый момент, всегда вероломно отсутствует.

А ведь он сам, как и я, — «отказник». Тоже брошенный. Но конкретно меня он выставлял ущербнее всех. Повсевременно вваливался к нам в спальню, шарил в полках на предмет чего-нибудь съестного, и никто ему не мог ничего сказать самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.. Позже он шёл ко мне и заводил свою гнусную пружину.

И это повсевременно приводило к тому, что я оказывался осмеянным и безвозмездно оскорблённым. Без способности воткнуть хоть какое-нибудь защитное слово.

Что и гласить. Мир в детстве так и норовит уйти из-под ног. Будь то 1-ое тяжелое оскорбление, брошенное самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. в тебя со всего размаха. Либо, что ещё ужаснее, 1-ый сносящий с ног кулак. Когда небольшой, ты не знаешь, как на всё это реагировать. В такие моменты опоры просто нет. Не за что ухватиться. Так рождается отчаяние. А отчаяние рождает подсознательный рефлекс защиты. Твёрдое осознание, что необходимо обезопасить себя самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. от будущих нападений.

И после еще одного контакта с этим уродцем, я решил, что хватит. Что больше этого не допущу. И стал заблаговременно запасать в голове десяток-другой не плохих забиячливых фраз. Я даже записывал их в специальную тетрадку. Скоро у меня уже имелись готовые варианты того, как я самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. поступлю в той либо другой конфликтной ситуации. Я просчитывал в голове возможные повороты в жарких спорах — так, чтоб не попасть впросак и выйти из их с лучшим финалом.

С течением времени я сумел дать словесный отпор тому козлу. Он пару раз опять пробовал ко мне пристать. Но видя самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., что я крепко стою под напором атаки и не включаюсь в его игру, удалялся к кому-нибудь другому. Да, он стал осознавать: ему не получить от меня того, чего он желает. Я не демонстрировал ему ужас. И не раболепствовал перед ним. Я твёрдо и уверенно держал ответ — так, что самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. даже не за что было зацепиться.

«Чё-то ты некий стрёмный. Скучновато с тобой. Ладно-о-о, живи, собака! Успею ещё до тебя добраться!» — стукнул он в один прекрасный момент мне в плечо и отправился допекать кого-либо другого.

Это был фуррор.

Но на этом я не тормознул. Меня начала самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. увлекать моя способность. Я стал всё больше уделять свое внимание на то, как разговаривают люди. В школе, транспорте, детдоме. Я пробовал осознать, почему они говорят конкретно так и никак по другому. Чем руководствуются при выборе ответа. Я стремился глядеть поглубже слов. Вдуматься в сущность человека. Так я равномерно стал самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. подмечать себе очень достойные внимания детали.

Дело в том, что часто в обыденной беседе с человеком можно без усилий предсказать, что он произнесет. В большинстве случаев люди неоригинальны, и сделать это не составляет никакого труда. Что уже является половиной фуррора, если ты хочешь выйти из спора победителем. Ну либо самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. хотя бы — не проигравшим. Нужно только научиться регулировать появляющиеся мысли твоего собеседника.

Моя способность продолжала развиваться.

Не тяжело додуматься, что если человек в общении на мгновение замолкает, то он размышляет над своим ответом. Отыскивает, что сказать. А мне замолкать в спорах уже необходимости не появлялось. Мысли в моей голове самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. каждую секунду плодились, переплетались, образуя массу новых соединений. И даже если мой собеседник ничего ещё не произнес, но вот-вот собирался это сделать, я заблаговременно просчитывал вероятные варианты его ответа. И сам же на уровне мыслей их отбивал своими. И тянул эту ментальную цепочку далее, и далее.

Так что, когда самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. собеседник-оппонент в конце концов извлекал из собственного речевого аппарата колючую фразу с целью задеть меня за живое, я уже имел на неё ещё более утонченную. Ту, которая вполне покрывала, точно козырем, его словесную карту. Ну и вкупе с ней его самого. Такая скорость нередко приводила в замешательство самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. собеседника. Он начинал теряться и путаться в словах. А это означало только одно. Мою победу.

Как ни удивительно, но всё это я вправду делал только для того, чтоб уменьшить до минимума число людей, вторгающихся в моё личное место. Ведь иногда хватает только хорошо отшить человека, чтоб он к для самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. тебя уже больше никогда не сунулся. Нанести ему один ожог, чтоб он тебя, как огня, сторонился.

Люди — существа очень трусливые. Но только пугать необходимо уметь. И делать это хорошо. Лупить по самому нездоровому — самолюбию. Знать главные точки, на которые можно давить. Те, кто в «верхах» — могут. И делают самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. это в больших масштабах. Я это сообразил позднее, когда чуток подрос. Но к ним я, конечно, не стремился.

Я стремился вообщем куда-то вкось. Куда-то в сторону от всех. Мне хотелось куда-нибудь туда, где ещё не ступала ни одна людская нога. И никогда не ступит. Любопытно, существует такое волшебное самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. место на Земле? Навряд ли…

Ещё я очень обожал читать. Это тоже стало поводом для бессчетных издевательств и моей клички «инфузория». Почему конкретно инфузория — не знаю, но книжки вправду были моей единственной в жизни страстью. Конкретно они, как мне кажется, больше всего посодействовали в развитии моей самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. возможности.

В нашем детдоме имелась своя библиотека. И читал я до рези в очах. По существу, мне больше и нечего было делать. Волейбол с баскетболом в спортзале либо массовый просмотр вечерних телесериалов в общей гостиной никогда не завлекали меня. Поэтому всё своё время я уделял литературе.

С течением времени я стал самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. замечать, как во мне молвят персонажи художественных произведений. Я практически слышал, как они дискутируют снутри меня. Что-то обосновывают. Разъясняют. Спорят.

Да. Прочитанная информация никуда не исчезала. Не стиралась. Не забывалась. А застревала в голове в форме повсевременно передвигающихся мыслей. Мой мозг стал прогуляться на безостановочный движок, повсевременно генерируя самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. и создавая всё новые мысленные композиции.

Отлично помню, как в один прекрасный момент в нашу умеренную библиотеку завезли гору новых книжек. Это был один из самых запоминающихся дней в моей жизни. Некое время туда никого не впускали — разгружали набитый книжками грузовик. Они были адресованы детками из благополучных семей. Наши воспитатели самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. расставляли книжки по полкам, вносили их в реестр, присваивали номера, приклеивали карточки.

Только спустя три денька двери обновлённой библиотеки были опять открыты. Я с затаённым дыханием спустился по лестнице в полуподвальное помещение. И оказался в обновлённом королевстве книжек. Обегал все ряды. С трепетом щупал новые корни. Скосив набок голову самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., вчитывался в наименования. И так — пока не захворала голова.

Позже тормознул около одной полки. Взял оттуда две книжки, на которые положил собственный читательский глаз. И стал размышлять, какую же прочитать первой. Забирать к для себя в комнату разрешалось только одну.

Это самый непростой процесс: избрать одну из 2-ух понравившихся самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. книжек. Для склонения чаши весов в сторону одной либо другой в ход идут краса обложки, притяжение инструкции, увлекательная фраза, отысканная на случаем открытой страничке и запавшая в тот же миг в душу.

Молодая библиотекарша всегда торопила меня, аргументируя тем, что другая книжка никуда не убежит. А для меня книжки самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. были как живы. Как существа, с которыми необходимо быть ласковым и любящим.

Да, книжки я обожал больше, чем людей. Это факт. И, наверняка, не очень веселый. Но мне было как-то по барабану.

И вот я вытягиваю обе книжки впереди себя. По очереди оглядываю каждую. Будто бы самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. жду, что та, которую я должен взять на наиблежайшие некоторое количество дней, даст мне символ. Знака, конечно, нет. Перспектива неверного выбора и следующего сожаления принуждают растрачивать на раздумья ещё больше времени. Ведь, бывает, читаешь книгу, а мысли так и рвутся туда, в библиотеку, где лежит она — другая книга, другая самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. история. Лежит и, может быть, ждёт тебя, чтоб подарить совершенно другие и еще более калоритные воспоминания.

В конечном итоге выходило так, что выбирал я книжку всё-таки наобум. А 2-ой на уровне мыслей обещал, что вернусь. Позднее, но непременно вернусь.

Потом прибегал к для себя в комнату, где нас самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. проживало 10 мальчишек. Прыгал на свою кровать. Включал, если необходимо, настольную лампу и открывал книжку. Поначалу вдыхал её особый запах — это одна из основных традиций при знакомстве с новейшей книжкой. И не принципиально, пусть даже она значительно поношенная и кем-то много раз прочитанная. Ритуал есть ритуал. Потом ещё самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. раз пробегал по инструкции. Медлительно, практически не дыша, перелистывал 1-ые странички, не пропуская ни наименования издательства, ни инфы о том, когда и в каком городке была написана книжка. Дальше, обычно на пятой страничке, начиналась 1-ая глава. К этому моменту я совсем успокаивался, делал глубочайший вдох и погружался в чтение.

В самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. эти минутки, может быть, я и правда был похож на инфузорию (что очень непонятно), но мне, опять-таки, было глубоко на это наплевать.

Стоит удивляться, что с течением времени я стал всё больше отстраняться от общества. Не полностью, естественно, но всё же. Я погружался в книжные миры, отдаляясь от реального. Там самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. мне было лучше, спокойнее.

Скоро я совершенно закончил отыскивать общий язык с одноклассниками. Учащались конфликты. Всегда хотелось отстраниться от всех, сесть в каком-нибудь безлюдном тихом домике и жить так, чтоб меня никто не трогал. Чтоб только я и мои фантазии. Я и моё видение мира вокруг нас самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ.. Я и мои переживания.

Но часто желание не выделяться, стать невидимым для общества, влечёт ещё большее его внимание. И почему-либо со стороны личностей далековато не самых приятных…

Эх, уверен, у каждого в школе бывало особое негативное событие. Событие, которое запоминалось позже на всю оставшуюся жизнь. Вообщем, не понимаю самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., зачем нужна школа. По мне так — это место, где ломается ещё не окрепшая детская психика. В школе малыши, находясь в окружении других деток, — уж не знаю, почему, — преобразуются в малеханьких моральных уродцев.

У меня то самое событие вышло в девятом классе. В том самом возрасте, когда ты ещё самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. не старшеклассник, но уже и не салага. После уроков одноклассники позвали меня на — как они роскошно выразились — «чисто мужской разговор». На заднем дворе школы.

До сего времени не могу вспомнить, о чём они мне там гласили. Но сущность я, кажется, поймал. Они собрались проучить меня, угрюмого и «замкнутого ушлёпка», за то самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ., что я не являюсь частью их крутой компании. За то, что, дескать, смотрю на их с полным равнодушием и высокомерием. И держусь от всех домом, «как царь».

Я с младших классов являлся мишенью для их «искромётных» шуточек и обслюнявленных комочков бумаги. Но в тот денек их злость ко мне самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. достигнула собственного апогея. И им, видимо, необходимо было куда-то навести всю ту желчь, что настаивалась в их душонках. Куда же, если не на меня самого. Что уж их жадный фантазии далековато ходить.

И они меня поколотили. И достаточно очень. Лупили двое, пятеро просто смотрели, заключив нас самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. в круг. Один стоял неподалёку на стрёме.

Я сначала сопротивлялся. Даже сумел отразить несколько ударов. Но всё же их было двое. Один меня схватил сзади, а 2-ой без остановки сокрушал кулаком куда ни попадя. Я был взбешён. Но отлично осознавал, что, как ни старайся, уже не выкарабкаться.

И самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. решил не сопротивляться.

Раз так, то пусть это будет игрой. Я преднамеренно отдавал своё тело под раздачу их подростковой злости, чтоб потом посмотреть им в глаза. В особенности меня заинтересовывали глаза тех, кто просто стоял и следил за насилием против слабенького и ничего не делал.

Да, я играл. Невзирая на реальную самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. боль, играл и услаждался предвкушением зарождающегося в их чувства вины и сожаления. Уже во время моего избиения я замечал, как глаза неких стоящих в круге начинали по-особенному поблескивать.

В конце, когда я лежал на асфальте с отбитыми почками и кровавым лицом, какой-то из них на прощание саданул самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. мне ногой в грудь. Дыхание спёрло, лаконичный стон застыл в лёгких — ни выкрикнуть, ни вдохнуть. Место сузилось, и только этот чёрный неровный асфальт заднего школьного двора встал перед очами, смешавшись в одно тошнотворное пятно.

Чувство вины и расплата за свои деяния доберётся до каждого из их. В этом я самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. не колебался. И в ту секунду меня утешала эта идея.

В итоге они бросили мне несколько коварных слов, подчёркивая моё низкое положение посреди их. И, развернувшись, стали уходить.

Я с трудом приподнялся. В один момент в голове блеснуло что-то решительное, дерзкое.

— Йокоп! — кликнул я им в самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. след.

Они в тот же миг тормознули. Обернулись.

— Чё ты там гаркнул? — произнес тот, кто разминал об меня кулаки.

— Аджедан! — проговорил я с той же выразительной интонацией.

Они озадаченно переглянулись. Застывшая на их лицах тупость меня улыбнула.

В конце концов я произнёс третье слово:

— Адобовс!

И звучно рассмеялся. Это самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. было последней степенью. Высший пилотаж с моей стороны.

Какой-то из них подбежал ко мне.

— Чё за слова ты произнес? Чё они значат? Ну! Гласи! По другому щас как нахлобучу тебя, уродец!

Я молчал. И улыбался. Обширно и нахально. Да-а, пришло время моего пира. Будьте добры, занесите главное блюдо!

— Он самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. чё, чернокнижник? Вы слышали?! Слышали, какие слова он гласил?! — испуганно заворчал другой. — Всегда знал, что он ненормальный. А вдруг он проклял нас, а?

В массе раздался хохот:

— Ну ты жжёшь, сыкун! Да какой из этого чмыря чернокнижник?

Тот, что стукнул меня в итоге ногой, подошёл впритирку. Я удовлетворённо самое главное — Я ПРОЩАЮ САМОГО СЕБЯ. смотрел в его глаза.

— Чё это за слова, м? — спросил он, схватив меня за рубаху. — Чё они значат? Молчишь, гадёныш?


samoproizvolnij-vikidish-referat.html
samoraskritie-i-samopredyavlenie-lichnosti-v-obshenii.html
samorazvyazivayushijsya-uzel.html